«Есть ли жизнь после поражения?»


«Вызов» или «капитуляция»?


Слово «капитуляция» является одним из наиболее часто употребляемых слов относительно армянского поражения во второй арцахской войне. Таков армянский характер – удивительно, но несмотря на огромный аппарат механизмов для рефлексии и анализа процессов в мире, содержащийся в армянской тысячелетней традиции мысли, мы вновь обращаемся к крайностям. Тем не менее, крайности не помогают нам решить ни одной задачи, не продвигают армянскую жизнь ни на миллиметр, а лишь усугубляют кризис, в котором оказалось всё армянское сообщество.


Армения потерпела болезненное поражение, это бесспорно. Однако, медиафон, сложившийся вокруг этого поражения, вновь, как и все последние годы, предлагает нам ложную повестку. Эта ложная повестка, словно какой-то «Армагеддонский вестник», возвещает Армении тотальный крах, унижение, боль, горечь, бесперспективность, и вселяет в души и без того израненных людей лишь страх.


С какой целью это делается? Кому необходимо, чтобы армянский народ испытывал ощущение тотальной безнадежности? Ответ на этот вопрос прост: тому, кто не заинтересован в итоговом успехе армянского народа. Именно идеология полного краха необходима для того, чтобы армянский народ не смог верно осмыслить произошедшее с ним, не смог сделать верные выводы, а затем претворить их в жизнь.


Наше нынешнее поражение – это ещё далеко не «капитуляция». Народ, который прожил тысячу лет без государственности, но не капитулировал даже в условиях порабощения, не может «капитулировать» лишь потому, что смог обеспечить существование армянского населения Арцаха только на его части, а не на всей «спорной» территории. И пусть это достижение обеспечено благодаря помощи извне, его ценность от этого не умаляется.


Жизненное правило заключается в том, что как в жизни отдельного человека, так и в процессе существования целых сообществ, поражения происходят, рано или поздно, обязательно. Именно благодаря поражениям люди способны учиться. Как маленький ребенок, падая и расшибая колени, осознает, что такое боль, и старается в дальнейшем не падать, так и народ – он может выработать способность ориентироваться в пространстве и твердо стоять на ногах лишь после того, как столкнется с реальной, а не умозрительной, опасностью. Время от времени падения бывают фатальными – и тогда следует честно признать, что именно произошло, зафиксировав время смерти. Если бы наше падение оказалось таковым, то это действительно стало бы полной и настоящей капитуляций для всего армянского сообщества; но тогда и предмета для дальнейшего обсуждения бы не осталось. В отношении Армении данная терминология совершенно неприменима.


Корни нынешнего поражения


Важно понимать, что поражения, а особенно болезненные поражения – это не случайность, а закономерность. Мы не сможем осмыслить того, что с нами произошло, без контекстуализации нашего нынешнего поражения в целостном нарративе, внутри которого оно имело место.


Нарратив же этот, несмотря на то что он охватывает столетний период, довольно прост.


Для начала необходимо зафиксировать, что в период с 1915 по 1920 годы армянский народ, как политическая единица, умер и ушёл с исторической сцены. Тогда казалось, что это уже навсегда и изменить ничего невозможно. Чтобы в этом убедиться, достаточно обратиться к литературе того периода – Сиаманто, Даниэл Варужан, Ваан Терьян, Гарегин Нжде, Ованнес Каджазнуни, Рубен Тер-Минасян рассказали о политической смерти армянского народа ярко и красочно.


Тем не менее, смерть Армении на этом отрезке времени оказалась клинической. В глубокой коме, с полностью «отказавшим» организмом, в 1921 году Армения была помещена в «реанимационную камеру» Советского Союза, где в течение семидесяти с лишним лет происходило искусственное восстановление жизнеспособности «покойника».


То, что жизнеспособность Армении была восстановлена искусственно, также является фактом очевидным и неоспоримым. Без «зонтика» Советского Союза никакой Армении существовать не могло в принципе – так сложились объективные исторические обстоятельства. Однако, и под советским «зонтиком» существование Армении нельзя было назвать хоть в каком-то смысле самостоятельным или, тем более, осмысленным – это было, скорее, формированием симулякра будущей Армении, нежели реальной Арменией. Именно в период советской власти у Армении появилось новое физическое «тело» – территория в 29.800 кв. км, новая культура – «пролетарский соцреализм», новые механизмы жизнеобеспечения – полная зависимость от Москвы, новая элита – «интеллигенция» и «партноменклатура», новое социальное устройство – аграрная провинция всех когда-либо существовавших империй стала урбанистической государственной единицей, новое самосознание – «одна из пятнадцати республик общего советского пространства» и новое позиционирование в мире – «юго-западная национальная окраина России».


Примерно с середины восьмидесятых годов, внезапно (не без помощи иностранных спецслужб) ощутивший себя «ожившим» пациент начал стучать по двери «реанимационной камеры» изнутри. В 1991 году эту дверь открыли, а вырвавшийся на свободу больной тут же бросился в борьбу за место под солнцем – но уже без «зонтика» и без всех тех механизмов поддержки его жизненной функциональности, благодаря которым он существовал прежде.


И что же выяснилось? Выяснилось, что запаса жизненных сил, накопленных за семьдесят лет реанимации, у пациента хватило лишь на одну полноценную драку с соседом по палате. Однако, дальше у пациента проявились все до единого последствия «разрыва» с предыдущей матрицей его существования. Вот эти проявления:


  • Население, не готовое к жизни в новом формате, люди, для которых «страна» – это пространство «от океана до океана», а не клочок земли в затерянных горах, сделали добровольный выбор в пользу именно таких форматов собственного существования. Диаспора в Европе, США и в России выросла в разы, а сама Армения лишилась половины своего населения.

  • В отсутствие национального самосознания (а соотнесение себя с каким-либо этнонимом национальным самосознанием не является, скорее, это признак обратного), в условиях полной дезориентации в меняющемся пространстве, и в условиях тотального отсутствия культуры ответственности в стране (следствие прежней «коммунистической» идеологии), строительство новой «армянской государственности» было отдано на откуп принципиально не готовым для такой задачи людям (здесь вопрос не в конкретных личностях, а в идеологии и видении проекта государственности). Из-за этого практически весь последующий проект государственного строительства Армении был провален.

  • Кроме того, армянский народ, проживающий в разных частях света, сформулировал локальные интересы в каждом отдельном ареале своего проживания. Американские армяне стали «оплотом демократии и прав человека», русские армяне стали идеологами «экономики процветания» (на самом деле – грабежа, ведь эта идеология заключается в том, чтобы встроиться в потоки «распределения» ресурсов России), армяне Европы призывают к «европейской интеграции» ближневосточной Армении, а армяне других стран Ближнего Востока терпят сокрушительное бедствие вместе с остальными христианскими общинами этого географического пространства.


В качестве абсолютно закономерного итога этого довольно короткого, по историческим меркам, периода, мы и видим картину, которая сегодня предстала перед нашими глазами: в мире глобальный кризис. Коррумпированная и деморализованная Армения не только потерпела военное поражение, но и почти полностью утратила собственную субъектность. Диаспора разрознена, доверия к армянской государственности нет ни у «внутренних», ни у «внешних» сил. Кроме того, более сильные противники Армении ведут агрессивную политику, по армянской армии нанесен мощный удар, а внутренние противоречия в армянском обществе достигли критической точки.


Альтернативный сценарий


Казалось бы, а как иначе, если не именно так, выглядит «капитуляция»? Ведь действительно, на первый взгляд, положение Армении не просто критическое: оно безвыходное. Самое большее, на что может рассчитывать Армения в нынешних условиях – это возвращение к «прежней» матрице, встраивание остатков страны в «русский мир», полный отказ от собственной субъектности и существование в качестве обслуживающего персонала для двух российских военных баз, предназначенных для ведения дальнейших войн в нашем регионе и на нашей территории.


И этот сценарий, сценарий отложенного краха, видится мне для проекта под названием «Армения» наиболее вероятным.


Но есть ли альтернативы такому течению истории? Безусловно, есть.


Так как основы нашего национального поражения не экономические, не политические, а идеологические, и более узко – моральные, то и исправление наше, и все наши дальнейшие позитивные перспективы могут лежать именно в этой плоскости, в плоскости морали.


Любая мораль начинается с истины.


Так как мы говорим об армянской государственности, то самая первая и главная истина заключается в том, чтобы дать себе ответ на вопрос: кому вообще нужна армянская государственность? Этот вопрос сегодня даже более актуален, нежели следующий вопрос – а для чего именно она нужна?


И вновь нам не избежать более широкой контекстуализации проблемы.


Главной основой гибели Первой Республики стали не внешние факторы, а отсутствие внутреннего консенсуса о том, каким образом мы распределяем ответственность за Армению. Основным фактором недостижимости этого консенсуса было четкое разделение армянства на «западных» или «турецких» армян с одной стороны и на армян «восточных» или «русских» с другой. Между двумя этими крупными группами людей существовало системное недоверие друг ко другу как в силу разного понимания «физической» Армении (здесь концепт «Эргир» противопоставлялся концепту «Армянской области»), так и разного внешнеполитического вектора («турецкие» армяне были фундаментально прозападными, тогда как «восточные» армяне были однозначно пророссийскими). Как итог, «западная» часть армянства подверглась тотальному геноциду и рассеялась, а восточное армянство оказалось не в состоянии решить национальные задачи в одиночку.


Это разделение, воспрепятствовавшее становлению Первой Республики, не исчезло и сегодня. В своей основе, именно это разделение и является наиболее важным препятствием на пути достижения консенсуса между армянской «ближневосточной» диаспорой и выходцами с территории Армении, Нахиджевана и Арцаха.


Каким может быть путь преодоления этого противоречия?


Прежде всего, Армении необходимо четко очертить собственные границы.


Причем, речь идет не о физических границах – необходимо уяснить для себя, что физические границы – явление преходящее. Речь идет о границах идеологической Армении, в смысле границ ответственности за нынешнюю государственность.


Необходимо задекларировать, что армянская государственность является не выражением воли одного лишь «народа Армении», имея в виду население нынешней Республики, а выразителем коллективной воли армянского народа.


Армянская государственность должна быть в равной степени как государственностью «западного» армянина, так и армянина «восточного», как «амшенского» армянина, так и армянина «арцахского», как «джавахскского» армянина, так и армянина Турции.


Усиление Армении должно стать усилением всего армянского народа по всему миру, а ослабление Армении – ослаблением всего армянского народа.

Для того, чтобы было возможно задекларировать такое положение, необходим мандат всего армянского народа, вне зависимости от того, где физически данный народ находится.


Это положение должно стать непреложной основой новой армянской государственности. Таким образом, армянскому народу во всем мире необходим новый общественный договор, новое осмысление того, что есть Армения, что есть территория Армении, что значит «армянский суверенитет». Кроме того, нужно определить, какова наша методология дальнейшей работы как с «широкой» Арменией, так и с территорией, находящейся под суверенитетом армянского государства. Фактически, речь идёт о принципиально новой конституции и новом проекте армянской государственности. Ложное «триединство», декларируемое армянскими властями в лозунге «Армения. Арцах. Диаспора.» должно быть заменено простым и понятным «Армения».


Вопрос «диаспоры» как политического явления будет закрыт этим решением раз и навсегда. Армянином будет считаться лишь тот, кто заключил новый «общественный договор», обновил свой личный завет со своей армянской Родиной. Основой армянской национальной жизни должна быть модель «семьи» – а семья не изменяется в своем статусе или правах в зависимости от того, где физически находится тот или иной её член. Связь между армянами и Арменией должна быть беспрепятственной, а каждый армянин должен иметь полноценный доступ на территорию Армении, и это должно стать государственным приоритетом.


Справедливые основы нового армянского порядка


Что даст нам новое осмысление Армении? Очень практическую вещь – включенность всего потенциала армянского народа в выстраивание нашей новой государственности. Новый общественный договор позволит каждому армянину, который этого пожелает, участвовать в строительстве новой государственности. Паспорт новой Армении должен стать удостоверением согласия принять участие в этом новом общественном договоре. Паспорт новой Армении должен обеспечивать гражданину полноценную поддержку всей армянской государственности, но он же должен стать и свидетельством согласия гражданина принимать деятельное участие в формировании армянской государственности.


Как и любой проект, проект новой армянской государственности обязан быть привлекательным, иначе он будет уничтожен.


Когда мы отвечаем на вопрос, «кому нужна Армения», мы должны понимать, что любой проект нужен людям для жизни, а не для героической смерти. В нынешней реальности новой цифровой эпохи, оперирование исключительно конвенциональными механизмами из эпохи прошлого столетия не только бесперспективно, но и неминуемо ведет к гибели. Мир изменился, и нам, как консервативным апологетам «старого мира» всех эпох, следует понять сущность этих изменений.


Любой договор нуждается в четко оговоренных условиях и четком их соблюдении. Прежние условия «общественного договора» привели к тому, что из этого договора в одностороннем порядке вышло примерно два миллиона человек, а еще шесть миллионов человек, потенциально способных приложить свои усилия для становления новой Армении, так в него и не вошли.

Основы любого общественного договора всегда ценностные. Одну, самую важную ценность, прямо исходящую из интересов всего армянского народа, я обозначил выше – армянская государственность обязана быть государственностью всего армянского народа.


Следующая ценность, которая является непреложной для Армении и важнейшей для дальнейшего существования и развития армянского народа – это последовательная приверженность армянского народа к миру.


Армения обязана отказаться от любых территориальных претензий к любой из соседних стран и задекларировать это в своем новом общественном договоре.


Нам необходимо осознать, что борьба народа за создание государственности, и борьба состоявшегося государства на мировой политической арене – это две принципиально разные вещи.


Это означает, что Армения должна отказаться от идеи экзистенциальной вражды с турками, азербайджанцами, или кем бы то ни было. Здесь возникает моральная дилемма – а не будет ли это означать отказа от права армян на свою историческую Родину, на свою историю, на свою культуру, на всё, что свято для армянского народа?

Ответ на этот вопрос таков: нет, не будет. Отказ от государственных территориальных претензий к соседним государствам сделает армянские святыни лишь ближе к армянскому народу, а не дальше от него. Перед армянским народом стоит важнейшая миссия восстановления историко-культурного достояния нашего народа как в Армении, так и на территории всех сопредельных стран. Армянский народ обязан найти такой формат взаимодействия с соседями, который укрепит доверие между армянским народом и сопредельными народами. Однозначно, что Армения обязана добиваться признания геноцида армян на всех доступных уровнях, но это не должно быть обусловлено территориальными претензиями со стороны Армении по отношению к соседям.


Вместе с этим, Армения обязана иметь наиболее сильную армию в регионе. В случае любой агрессии по отношению к Армении, мы не только должны смочь защитить себя, но и любая территория, переходящая под наш контроль в результате агрессии против нас, должна незамедлительно становиться частью армянского государства. Армия Армении обязательно должна быть полностью контрактной. Кроме того, необходимо выработать такую стратегию национальной самообороны, чтобы каждый гражданин, не вовлеченный в армейскую службу, точно знал своё место в случае внешней агрессии по отношению к нашей стране, вне зависимости от того, в какой точке мира он находится.


Третьей основой новой Армении должна стать бескомпромиссная борьба с нищетой. Армянский народ обязан сформировать институт «национального капитала» и гарантировать любому армянину кусок хлеба и базовую крышу над головой в случае крайней бедности. В мире не должно остаться ни одного голодного или бездомного армянина, и это должно стать прямой обязанностью всего армянского народа.


Для реализации нового договора на практике необходимо сформировать соответствующие механизмы – институциональные, имущественные, налоговые, механизмы коммуникаций, а также социальные. Новая армянская государственная идеология обязана интегрировать в себе все лучшие технические инструменты, существующие во всех философских системах мира, и использовать это разнообразие на благо армянского народа. В эпоху пост-постмодерна мы вполне можем позволить себе консервативный подход в одних вопросах, либертарианский – в других, коммунистический в третьих и социалистический – в четвертых. Главным критерием должна быть жизнь армянского народа и каждого отдельного армянина.


Эти решения способны сделать Армению куда более привлекательным местом для жизни, нежели она является сейчас.


А станет ли нынешнее поражение армянской капитуляцией – решить предстоит каждому из нас в ближайшее время. Но для того, чтобы привести в порядок этот мир, для начала необходимо прибрать свою комнату.